Бортовой журнал. Экспедиция 13.

• Запись вторая.

18 июня.

Мы бросили якорь на закате. Остров встретил нас гробовой тишиной  ни криков чаек, ни шелеста прибоя, только тяжелый, спертый воздух, пахнущий гнилью и сыростью. Я приказал команде оставаться на судне, что бы ни случилось. Если я не вернусь через трое суток уходить без меня. Анна сжала мою ладонь, но не проронила ни слова. Она знала: этот путь я должен пройти один.

Первые мили оказались обманчиво прекрасны. Пальмы росли такими густыми, что их кроны сплетались над головой в зеленый шатер. Кокосы валялись на земле, словно брошенные кем-то игрушки, а воздух дрожал от жары и стрекота невидимых насекомых. Я шел, раздвигая высокую, по пояс, траву она пахла горько и сладко одновременно, царапала лицо и путалась в сапогах. Иногда я останавливался, чтобы вытряхнуть колючки из штанины, и тогда тишина становилась совсем глухой, что я слышал каждый свой выдох.

Дальше начались скалы. Огромные, серые, они громоздились друг на друга, как спящие великаны. Между ними зияли пропасти, на дне которых клубился туман. Я прыгал с камня на камень, чувствуя, как сердце колотится о ребра, а подошвы скользят по влажному мху. В одном месте я чуть не сорвался край скалы осыпался под ногой, и только чудом я успел уцепиться за корявый корень, торчащий из расщелины. Ладони ободрало в кровь, но я перевел дыхание и двинулся дальше. Солнце хоть и почти скрылось за горизонт, всё ещё жгло спину, а тени под скалами казались ледяными.

А потом я наткнулся на нее. Пещеру.

Она возникла внезапно, будто вырастала из почвы земли. Я замер на краю небольшого плато, и у меня перехватило дыхание. Огромный вход был высечен в виде черепа мертвая голова великана скалилась на меня пустыми глазницами. Оттуда тянуло сыростью, холодом и запахом тлена, таким густым, что я невольно прикрыл рот ладонью. Никакой растительности вокруг  только голый камень, покрытый черными потеками, будто сама земля здесь давно умерла.

Я шагнул внутрь, сжимая в руке клинок.

Внутри царил полумрак. Сначала мне показалось, что стены пещеры усыпаны сталактитами, но, присмотревшись, я понял: это были останки. Тысячи костей вмурованы в камень, сплетены в причудливые узоры, и они, мертвые, все еще тянулись друг к другу скрюченными пальцами. Я прошел глубже, и вдруг услышал хруст под ногами. Опустив взгляд, я увидел, что наступаю на груду человеческих черепов, покрытых седой плесенью.

Я замер. В полной тишине раздался сухой, костяной стук. Я медленно повернул голову. Из тени, шатаясь, поднимался скелет. Его ребра ходили ходуном, а в пустых глазницах горел тусклый, голубоватый огонек. За ним  еще один. И еще. Их было много они выползали из стен, из расщелин, поднимались из-под моих ног, и каждый тянул ко мне свои костлявые руки.

Рука моя дрогнула. Я понял, что моя сталь против их костей  как детская игрушка. Нужно отступать. Я стал медленно пятиться к выходу, стараясь не сводить глаз с этих светящихся точек в пустоте черепов. Оказавшись снова у входа в пещеру, я бросил взгляд на корабль, вспомнив, ради чего я здесь. Анна. Вечность. Наша общая мечта. Рука усилила свою хватку, и я шагнул внутрь вновь. В груди больше не было страха только глухая, холодная решимость. Пусть эта пещера охраняется самой смертью. Я пришел забрать то, что принадлежит нам.